Старея вместе

ГЛАВА 7 (Книга «The Sari»)

Первые несколько недель после свадьбы, невеста в Индии знакомиться с многочисленными родственниками, а также с теми, кто не имеет прямого отношения к новой семье. На протяжении всего этого периода, она обычно носит сари, которые являются частью её приданного, а также те, что были подарены непосредственно на бракосочетании. Для окружающих она всего лишь новичок, который нуждается в опеке и советах, а потому должна носить только то, что считается подходящим для невестки.

Но спустя некоторое время, когда она освоится в доме, после рождения первого ребёнка или прихода новой новобрачной в семью мужа, у неё обычно появляется некоторая свобода при выборе одежды. В независимости от того, работает ли девушка в поле или в офисе, у неё остаётся немного денег после покупок всего необходимого для дома, на которые она может приобрести новые сари. А уж если у неё есть свой собственный доход (что встречается в Индии достаточно редко), то появляется безоговорочное право выбора что именно купить, возможность экспериментов с цветом и тканями, а также опыт ведения сделок и снижения цен. Другими словами, она становиться активным покупателем сари.

Именно в этот период женщина создаёт свой собственный стиль, понимая какие цвета ей подходят лучше всего, какой рисунок ей больше нравится и какой вид материала приятен на ощупь и лёгок в эксплуатации. Но это также и то время, когда ей приходиться метаться между мнениями собственных детей, мужа, родственников, соседей, друзей и коллег. Все они могут ограничивать её в выборе, поэтому ей приходится одевается согласно неписаным правилам того общества, в котором она находится или вскоре посетит.

Индианка Мина делится своими мыслями: «Мне нравятся хлопковые  и шифоновые сари. Я привыкла их носить. Я не люблю множество цветочных мотивов, а также преобладание жёлтого цвета. Бенгальские сари считаю наилучшим вариантом для себя, если только они не украшены цветочным дизайном. Я также предпочитаю сари созданные на ткацком станке вручную. Некоторые южноиндийские сари неплохи, но в общем они все очень яркие. Все сари, что подарила мне мама на свадьбу были очень насыщенного цвета, украшенные многочисленным Зари и не предназначены для будней. Но однажды я всё же одела ярко-синее сари с золотой вышивкой только потому, что шла навестить мать после работы и мне хотелось, чтобы она увидела, что я ношу её подарки. Она купила мне эти сари, исходя из вкусов своей соседки, предполагая, что у нас с ней они одинаковые. Но на самом деле такие яркие сари мне не очень нравятся, поскольку предназначены лишь для вечеринок или свадебных торжеств: они тяжёлые, в них не комфортно двигаться, особенно в автобусе и на работе.

Как-то у меня было красивое белое сари. Муж подарил мне его сразу после свадьбы и я считала его особенным. На белом поле были разбросаны небольшие розовые цветы. Но когда моя золовка увидела его, то впала в истерику. Она была потрясена тем, что муж купил такое сари для молодой жены и ещё более разгневалась, видя, что оно мне нравится. Я сказала ей, что цвет очень красивый, но она опровергла это, ответив, что я не могу его носить. Честно признаться, целый год после свадьбы я ни разу не носила ни белого ни чёрного цветов, ни даже блузки, как того требуют правила. Но однажды я всё же осмелилась выйти из дома в этом белом сари таким образом, что золовка меня не увидела. Мой муж сказал, что не следует его носить, если это может спровоцировать семейный скандал. Однако мне очень хотелось одеть его хоть раз для мужа, чтобы он увидел как оно на мне сидит. В тот день драпировка сари отняла у меня очень много времени, потому что оно было хлопковым и к тому же новым. Когда я появилась в нём на работе, каждый из коллег сделал мне комплимент. Но по дороге домой я случайно испачкала его жиром. Даже после химчистки это пятно не пропало. Когда мой муж увидел это, то сказал что это была карма за непослушание, но я проигнорировала его слова, ответив, что не верю в слепые предрассудки. Однако, когда пятно не прошло, мне пришлось согласиться с ним. Я начала плакать от обиды и от того, что это был достаточно дорогой подарок. Я чувствовала себя ужасно. Но мой муж успокоил меня, сказав что всему виной чей-то сглаз, ведь в нём я была такой красивой».

Период свободы от мнения родственников не длиться долго, потому что в индийском обществе существуют очень строгие законы о том, что именно является правильной одеждой для женщины, особенно для тех, кто переступил порог старости. Сари новобрачной отмечено богатством цвета и насыщенным дизайном рисунка. В начале семейной жизни ей отведены яркие цвета. С приходом зрелости от неё ожидают перехода к более сдержанным оттенкам, узкой кайме и более простому рисунку. В конце концов, когда она становится вдовой, ей суждено носить лишь белое или другие предписанные цвета. Индира Ганди носила белый траур в течении трёх лет после смерти мужа в 1961 году, сказав, что после случившегося все остальные цвета померкли.

Эти законы и порядки имеют сильную связь с религиозной тематикой. Санскритское слово «майя» обозначает одновременно «материальный мир» и «иллюзию», и это также основной термин в философии, согласно которой всё материальное есть иллюзия. Мы можем освободиться от её оков лишь постепенно, через жизненный опыт, знания и отказ от связей с эти миром, направляя всё внимание на молитвы и духовные занятия. Как происходит со многими религиозными догмами, эти законы также в большей степени касаются женщин из высших каст или особых регионов Индии, где существует более сильное давление при следовании социальным идеалам.

Но было бы ошибкой считать данные правила и нормы порождением лишь одной религии. Многие из этих верований, касающихся женской одежды имеют больший резонанс, например, среди мусульман Бенгалии, которые носили сари многие поколения, чем среди индийцев с северо-запада, которые стали одевать его совсем недавно. Говоря о религиозных принципах, мы можем найти в них описания мира, чистоты и загрязнения, иерархии и роли касты в обществе, поведения согласно возрасту и социальной позиции, астрологии, судьбы, удачи, принятия пищи и даже приветствия друга. Эти верования обычно базируются на догме или привычке и люди, поддерживающие их, часто не могут найти реальных причин того, почему что-то должно быть сделано именно так, а не иначе (вместо этого, они обычно направляют вас к священнику, говоря что только он может дать правильный ответ). Тем не менее, все эти правила – огромное поле для воображения, в котором сари является частью их визуализации.

Невеста в своей молодости и плодовитости, представлена красным цветом и многочисленными украшениями как и положено догме, тем самым вызывая традиционные ассоциации в головах людей с её сексуальностью. Она олицетворяет собой прекрасную иллюзию, ожившую куклу, наряженную в ослепляющие ткани, вышитые переливающимся Зари, подчёркивающими её индивидуальность. По мере взросления, общество ожидает от женщины постепенного отстранения от таких желаний. Полное отвержение красного и переход к пастельным тонам говорит всем о том, что её сексуальность и фертильность пошли на спад и так до тех пор, пока она вообще перестанет носить и получать красивые сари.

Старая деревенская женщина однажды пожаловалась, что ей очень трудно выглядеть привлекательно из-за этих ограничений. Не смотря на то, что её супруг жив и здоров, она не имеет право одеваться привлекательно в красивые сари, носить украшения или делать изящную причёску, потому что люди вокруг посчитают её сумасшедшей. Другую пятидесятилетнюю жительницу деревни племянница убедила купить сари, украшенное красными цветами, но она так и не смогла одеть его, будучи в окружении сыновей и зятьёв. Оно пролежало в её чемодане несколько недель, пока она всё-таки не обменяла его на другое, более спокойной расцветки. Некоторые мужчины выказывают искренние сожаления по данному поводу и даже настаивают чтобы их жёны продолжали носить сари тех цветов, что и во времена медового месяца. В этом случае, женщинам приходиться оправдываться перед своим сверстницами за это, говоря, что одели такое яркое сари только по просьбе мужа.

Вдовство же требует от женщины отказаться от какого-либо цвета вообще, отдав предпочтение лишь белому и став кем-то наподобие монахини. Один человек как то сказал, что «среди индийцев белое ассоциируется со всем угодным Богу и простым». Каждодневное ношение белого стирает с женщины индивидуальность, погружая её в социальную смерть, и таким образом сливая её с толпой. «Жена представляет собой половину тела мужа, поэтому после его смерти эта половина также умирает».  Отныне ей суждено носить лишь белое или подобное этому и избегать любую ритуальную роль в благоприятных празднествах, как например свадьба.

Именно долг перед мужем определяет что именно женщина должна носить и это ясно видно, когда представительница высшей касты умирает первой. «Её мёртвое тело красиво украшено и закутано в красное сари или благоприятное чунри сари (многочисленные жёлтые пятна на красной ткани). Её стопы украшены хной, а лицо косметикой, а рядом лежат такие подарки, как зеркало и гребень». Это описание отражает традиционное индийское верование, что счастье женщины заключается в том, чтобы умереть в супружестве первой. Таким образом, её мёртвое тело считается более живым, чем  тело живой вдовы.

Цвет вдовьего сари варьируется в Индии от штата к штату. Белый является цветом вдов чаще всего на севере и востоке страны, а также в центрах паломничества, таких как Вриндаван и Варанаси. Именно в этих городах можно увидеть женщин одетых в белое повсюду. Однако в других частях Индии белый может являться цветом свадебного сари, а для вдов существуют другие нормы. Также различаются штаты и по ограничениям, так, например, вдовам в деревнях на севере и востоке страны запрещено носить сари с печатным рисунком. «Женщинам низкой касты уборщиц выдаётся особое вдовье сари, которое они обязаны носить при кремации мужа, ритуальном омовении и год спустя. Они получают такие сари в подарок от родственников и их предполагается незамедлительно одеть одно на другое».

В каждом уголке Индии для вдов существуют свои ограничения в цвете. Им также запрещено носить украшения или пользоваться косметикой, а также любыми другими вещами, которые могут сделать тело привлекательным. В проницательной короткой истории под названием «Сумерки» Манджу Как описывает старую и больную вдову, лежащую в постели и размышляющую над произошедшим в её жизни: «Я, Шанта, та, которая была такой гордой живя в своём доме, та, которая носила лишь свежие и накрахмаленные сари…  сейчас я драпирую их так небрежно и медленно, словно вчерашнее тесто для лепёшек!»

На самом деле, все эти правила не так строги какими могут показаться. Многие вдовы идут на компромисс, выбирая сари светлых оттенков, однако с яркой и богато украшенной каймой. И не смотря на давление социума на престарелых женщин, все молча соглашаются, что белые сари очень неудобно носить на работу, будучи окружённой пылью и деревенской грязью. Поэтому вдовы, нося на публике «правильный» цвет, дома как правило переодеваются в тёмные одежды на которых не видны пятна. В городской среде обязательство носить вдовье сари с каждым годом становится всё менее строгим, и многие предпочитают заменять его одеждой светлых оттенков. Но всё же яростно поддерживается табу на красный цвет, который традиционно ассоциируется с фертильностью, особенно на северо-востоке Индии (а среди тамилов – табу на чёрный цвет по той же причине).

История вдовы.

Решму разбудил знакомый запах. Должно быть ночью ветер усилился и принёс в дом туалетную вонь со двора соседей. В дренаже есть свои плюсы и минусы: все нечистоты уходят по трубе, которую установили местные власти, но с появлением ветра зловоние разносится по всюду. Утро в Канпуре значительно отличается от тех трелей птиц и криков петухов, которые будили её с раннего детства в родной деревне в Пенджабе. Здесь, чтобы принять омовение необходимо довольно долго идти до железнодорожной станции. Ей нужно было вставать. Все ещё спят: внуки расположились вокруг неё, а сын и невестка на другой стороне матраса. Осторожно убрав детскую коленку со своей руки, Решма одёрнула подол сари вниз, которое ночью задралось и встала с постели. В такие моменты, она была благодарна своей матери за то, что та приучила её носить панталоны. Но перед выходом, собрав банные принадлежности, она сняла их, потому что панталоны сковывали движения и в без того маленьком туалете. В шлёпанцах, предназначенных для ванной, с покрытой головой, Решма ступила на дорогу, перешагивая через лужи и осторожно приподнимая край сари. Это был долгий путь, но он стоил того, поскольку в туалетах, расположенных рядом с железнодорожными путями была вода и они были сравнительно чистыми.

По возвращению, наступило время для чашечки чая. Пока вода закипала, Решма собрала грязную посуду, оставшуюся с вечера, в углу для своей невестки, чтобы та помыла её после пробуждения, и принялась подметать маленький дворик. В середине июня сухая пыль оседала повсюду. Во время работы Решма покрыла нос и рот концом сари, стараясь не дышать, чтобы не чувствовать во рту противный вкус песка. Закончив уборку, она села выпить чаю в тишине и покое, наслаждаясь своим одиночеством.

Солнце уже давно поднялось, а семья всё ещё спала, поэтому Решма решила помыть за невесткой посуду, перед тем как принять омовение. Подруги часто упрекали её в том, что она делает слишком много поблажек для жены своего сына, продолжая выполнять домашнюю работу, но Решма не обращала на эти слова никакого внимания. В конце концов, забота о детях и поход за продуктами были обязанностями невестки и небольшая помощь от Решмы была тем немногим, чем она могла отплатить им за их согласие жить вместе со старой вдовой. Решма посмотрела на безликую кучу белого и бежевого сари, висевших на бельевой верёвке и и выбрала одно. Это было то сари, которое она носила уже долгое время и которое было ей подарено молодой регистраторшей на работе. Сначала она носила его только на свадьбы соседей и во время визитов в  родную деревню дважды в год. Но однажды, кто-то сделал замечание по поводу маленьких розовых цветов на сари, поэтому Решма решила, что лучше всего прекратить сплетни и начала носить его лишь на работу. Там были молодые активистки, которые постоянно старалась вдохновить её носить более яркие расцветки и некоторые из них даже подарили ей такие сари. Решме нравилось проявление их доброты, но она никогда бы не смогла осмелиться носить их. Образ бабушки в белом вдовьем сари настолько ярко запечатлелся в её памяти, что его невозможно было игнорировать. Решма благодарно принимала подарки, но откладывала их для своей невестки.

Некоторые пары всё же целеустремлённо стремятся разрушить ассоциации белого с вдовством. Одна женщина-профессор сказала: «После свадьбы, мой муж сразу же сказал мне (и это был первый человек в моей жизни осмелившийся сказать такое прямо в лицо), что кремовый и белый очень мне идут. Это частный случай, потому что согласно традиционным индийским нормам, молодая или просто новобрачная никогда не должна носить белый цвет. Но неужели мы все считаем что белый должны носить только вдовы? Чтобы опровергнуть данный закон, необходимо без страха носить белое сари в браке, особенно если мужу этот цвет очень нравится, что я и делаю.  Не смотря на то, что я считаю себя женщиной традиционных взглядов, но ношение белого меня нисколько не смущает».

Такая попытка избежать социального давления не является для Индии чем-то диковинным. Многие женщины вынуждены признать, что ношение одежды белых или бежевых тонов является серьёзным отклонением от общепризнанных норм. Осуждение со стороны общества является их основным беспокойством. Известная индийская поговорка гласит «аап ручи кхана, пар ручи паханна» — вы можете есть то, что вам по вкусу, но должны одеваться так, чтобы удовлетворить вкус других. Обсуждая в данной  главе роль сари, которую оно играет на протяжении всего жизненного цикла женщины, можно сделать выводы о том, как скрыто или явно контролируется процесс ношения одежды, поскольку это является наиболее важной частью социальной жизни Индии. Множество законов в отношении поведения, цвета рисунка, украшений, чистоты, комфорта и драпировки созданы лишь для проверки соответствия им отдельно взятой личности. Но как показали предыдущие примеры, творческие и непокорные индивидуумы часто пренебрегают данными правилами и являются своего рода исключением для большей части населения, которые, в свою очередь, воспринимают их как подтверждение существования этих самых правил. Такие яркие личности создают свои собственные обоснования и интерпретации пользуясь творческим складом ума.

Живой саван.

Чандра мучается от того подавленного состояния, которое переживают многие работающие женщины в Индии. Она занята в государственном секторе, где иерархия рабочих мест была определена ещё несколько сот лет назад. В этом учреждении все прекрасно понимают, что женщина в свои сорок семь лет никогда не сможет получить повышение – НИКОГДА. Работа также не оплачивается по достоинству. Из-за этого ей и её мужу приходиться жить отдельно за несколько сот миль друг от друга. Её единственный сын воспитывается отцом, чьи условия работы намного лучше. Она видится с ними только по выходным. По мнению деревенских жителей Чандра считается богатой горожанкой и относится к среднему классу. Однажды, двадцать лет назад, супругам даже удалось провести целый год в Дубаи.

Но в настоящий момент ей остро не хватает чувства надежды. Она носит свои сари так, что они полностью покрывают её тело. Грудь закрыта и даже блузка скрывается за складками ткани. Для неё сари – это своего рода поддержка и кокон. Приводя себя в пример, она цитирует историю Тагора о маленькой девочке, поднимающейся по лестнице, чья свеча потухла и которая неожиданно оказалась в темноте и одиночестве. Именно так она себя ощущает в толпе Калькутты или в кафетерии на работе. Относясь к младшему персоналу, она не имеет права говорить на общих собраниях, этих бесконечно долгих встречах, где только мужчинам позволено высказывать своё мнение.

Вот почему сари для неё – это прежде всего зона комфорта, её друг, её часть, а также компаньон. Она цитирует поэму Пабло Неруда о двусмысленности между человеком и его одеждой, а также индийскую загадку: «это женщина в сари или сари в женщине? Сари – это женщина и женщина – это сари». «Вот почему я считаю, что сари является самым лучшим платьем, поскольку становится продолжением меня и моей личности».

Чандра также знает, что сари представляет собой некое социальное давление, которое останавливает от поступков, негативно влияющих на её положение в обществе. Желание быть традиционной и респектабельность постоянно сдерживает её в социальном и психологическом плане. «Может мне хочется громко рассмеяться или свистнуть, но я одета в сари и потому не могу этого сделать. Таким образом, именно сари останавливает меня от свиста. Вы не можете свистеть перед своими коллегами и если вам хочется сделать это, а сари останавливает вас, то оно ваш лучший друг». Сари создаёт для неё нормы и правила. «Я расскажу вам о своей мечте. Вы знаете, так получилось, что сначала у меня появились сари, а блузки я купила отдельно. Каждое утро я сначала вынимаю из шкафа блузку, а затем подбираю к ней сари. И это не смотря на то, что никто и никогда не видит моей блузки, потому что она полностью закрыта складками ткани, но я всё равно делаю это каждый день. Поэтому моя мечта – это иметь шкаф в котором каждое сари имеет свою собственную блузку и даже свой собственный подъюбник. Но это только мечта».

У Чандры своё понимание счастливых и несчастливых сари. Если будучи в определённом сари произошло что-то такое от чего начальник отдела или кто-то другой отчитал её или случилась другая неприятность, то она немедленно избавляется от него. Но у неё также есть счастливые сари, которые она носит, когда думает что нуждается в экстра помощи. Она также может в тайне взывать к своему сари в определённых обстоятельствах: «Вы знаете, есть такое поверье, что если вы в трудной ситуации, то можете завязать узел хвоста Ханумана. Это как бы символический хвост и предположим я также в затруднении и я иду на встречу со своим начальником, зная, что меня вызвали из-за какой-то ошибки, тогда я завязываю узел на платке сари и говорю: «О Хануманаджи, пожалуйста, спаси меня и я приду к тебе в храм со сладостями». Это моё обещание и если всё проходит гладко, то я с облегчением развязываю узел».

Она также может чувствовать себя более защищённой путём слияния определённых сари с воспоминаниями: «Это особенное сари, которое мне подарили. Вы знаете, что во время свадьбы в Бенгалии дарится одно сари, которое предназначено исключительно для брачной ночи. Поэтому для меня это очень особенное и благоприятное сари. Я никогда его больше не надевала, но всё-равно храню его с любовью. Это счастливые воспоминания».  Её отношения с каждым сари в некоторой степени индивидуальны, потому что никто не знает о тех тайнах, что стоят за ними. «Мой муж никогда не обращает внимание на мою одежду. Всякий раз, когда я спрашиваю его об этом, он бегло осматривает меня  и говорит что я всегда выгляжу хорошо. Мой сын слишком занят со своими компьютерами и прочими вещами. Зато моя мать критикует меня постоянно. То она говорит что мой платок должен быть длиннее или  как я ужасно задрапировала сари и пытается переделать это на мне».

Молодые люди на работе вызывают её недоверие. Она всегда проверяет сиденье кресла перед тем как сесть, потому что однажды услышала, что они прилепляют жвачку к нему. А вид молодых девушек вызывает страх: «Шестиметровое сари может закрыть всё тело, но эти молоденькие лишь хотят  продемонстрировать достоинства своей фигуры». Как компенсация за её переживания, сари даёт ей прибежище традиционной и уважаемой роли: «Они зовут меня тётушка и когда я в магазине, то всегда могу сказать «бета зара джалди сааман дедо» («мой дорогой, обслужи как меня побыстрее»). Я могу показать, что я человек другого сорта и потребовать к себе некоторого почтения».

В конце концов, сари рассматривается ею, как кокон, дающий покой и защищающий от пристальных взглядов. «Мне нравится носить сари, потому что я не хочу привлекать к себе внимание. Я хочу раствориться и исчезнуть, стать невидимкой, поэтому я так одеваюсь. Мой муж живёт далеко, поэтому мне нужно быть осторожной. В сари всегда безопаснее. Это как бурка, вы просто покрываетесь им и вас нет».

Её идентификация с сари оживляет его, наделяя своим собственным жизненным циклом: «После ношения их долгие годы, они также стареют, подобно любому платью. Сегодня я думаю, что оно всё ещё в хорошем состоянии и я могу одеть его в офис. Но, например, после ещё одного лета, это сари перейдёт в разряд одежды только для дома или только для работы на кухне или только похода за продуктами и всё. А однажды, наступит день, когда вы почувствуете, что с него достаточно и оно отправиться умирать естественной смертью».

Сари является её зоной комфорта: «Иногда я чувствую ностальгию по некоторым из моих сари, например, я с теплотой вспоминаю одно, горчичного цвета с чёрной каймой, которое купила мне моя мама». Фраза, которая постоянно мелькает в её речи, говорит о том, что у неё огромное желание как можно быстрее состариться. Ей нравится думать о себе как о женщине в возрасте: «Я не знаю почему, но я хочу быть старше – многие люди с которыми мне приходится встречаться такие незрелые. У меня своё понимание старости и зрелости. Я думаю, я в каком-то роде древний реликт. Мне иногда кажется, что мне девяносто два года». Она говорит, что ей всегда хотелось казаться старше своего возраста, даже будучи ребёнком ей нравилось наряжаться лишь в белые сари своей матери, а не в цветные. Её речь содержит множество цитат из суфийской поэзии, которую она обожает. Эти стихи, заставляющие задуматься о судьбе с некоторой печалью и сентиментальностью, являются для неё чем-то поистине прекрасным. Однажды, всего лишь одно сари обозначит её окончательный уход из этой жизни. Она сравнивает этот процесс «с чемоданом, лежащим на полуразрушенном чердаке и набитым старыми сари, которые ждут своего перерождения. Как хорошо знать, что под конец своего путешествия в этом мире я буду укутана в сари – а моя душа освобождена для следующего путешествия».

МЫ В СОЦСЕТЯХ!

Добавить комментарий